В 1960 году над полигоном Капустин Яр пронёсся гигантский аппарат, высота которого превышала 22 километра, а скорость достигала более 3000 километров в час. Робот-штурман управлял курсом ракеты, ориентируясь по звёздам даже в дневном свете. Советским инженерам удалось разработать проект уникальной ракеты, опережавшей своё время. Но его закрыл лично Никита Сергеевич Хрущёв, высказавшись о продолжении работы: "Это бесполезно".
Межконтинентальная крылатая ракета «Буря» (Ла-350) опережала своё время на несколько десятилетий, создавая для СССР абсолютно неуязвимый защитный барьер. Команда конструкторского бюро под руководством Семёна Лавочкина радовалась: многолетние испытания наконец увенчались успехом. Оставались считанные недели до постановки на вооружение, но вместо приказа о серийном производстве пришла директива из Кремля — закрыть проект, уничтожить прототипы и засекретить технологии.
Это решение стоило жизни главному конструктору, и до сих пор историки авиации продолжают обсуждать его последствия. Ниже представлена хроника одного из самых обидных технологических поражений эпохи холодной войны.
В начале 1950-х годов Советский Союз и США оказались в необычной ситуации: обе сверхдержавы обладали ядерным оружием колоссальной разрушительной силы. Однако оставалась важная задача — как доставить бомбу на территорию противника.
Тяжёлые бомбардировщики могли лететь со скоростью, сопоставимой с обычным пассажирским самолётом. Полёт от советских границ до промышленных центров США занимал более десяти часов, что позволяло радиолокационным станциям зафиксировать их и истребителям-перехватчикам подняться в воздух для перехвата. Ядерный потенциал становился бесполезным без надёжного «курьера».
В мае 1954 года Совет Министров СССР поручил разработать новые средства доставки ядерного оружия. Задача была разделена между выдающимися отечественными инженерами. Сергей Королёв взялся за создание межконтинентальной баллистической ракеты — будущей Р-7, а Семёну Лавочкину доверили разработку сверхзвуковой межконтинентальной крылатой ракеты, получившей название «Буря» (заводской индекс Ла-350).
Масштаб замысла был впечатляющим: ракете предстояло преодолеть 8000 километров — расстояние от Москвы до Владивостока — и сбросить термоядерный заряд с ювелирной точностью на скорости, втрое превышающей скорость звука (более 3 Махов).
При скорости 3300 км/ч возникал сильнейший аэродинамический нагрев, температура обшивки достигала 300–350 °C. Обычный авиационный алюминий терял прочность и начинал «течь», в то время как сталь была слишком тяжела для такого аппарата. Оставался единственный вариант — титан. Этот лёгкий, прочный и тугоплавкий металл в 1954 году казался недостижимым материалом для массового производства. Сварка титановых листов обычными методами не работала: при контакте с кислородом раскалённый металл становился хрупким, как стекло.
Команде Лавочкина под руководством главного конструктора Наума Чернякова пришлось разработать с нуля технологию аргонодуговой сварки в среде инертных газов.
С самого начала разработки ракеты «Буря» планировалось создать двухступенчатый аппарат. Первая ступень состояла из мощных жидкостных ускорителей, которые должны были вертикально поднять ракету с пускового стола и разогнать её до необходимой скорости. После этого ускорители отсоединялись, и в работу вступало главное сердце ракеты — маршевый сверхзвуковой прямоточный воздушно-реактивный двигатель (ПВРД) конструкции Михаила Бондарюка.
Путь к успешному полёту оказался тернистым. Первые испытания на полигоне Капустин Яр в 1957 году закончились серией катастроф: ракеты взрывались на старте, ускорители не отсоединялись, двигатели глохли. Каждая авария уничтожала миллионы рублей и месяцы работы сотен людей.
Тем не менее команда Чернякова и Лавочкина продолжала упорно трудиться. Шаг за шагом инженеры устраняли недостатки. В 1959 году «Буря» наконец показала уверенный полёт: сначала она преодолела 1300 км, затем — 1700 км. Астронавигация функционировала безупречно, а прямоточный двигатель разгонял титановую ракету сквозь стратосферу. На весну 1960 года были запланированы решающие испытания на полную дальность, и победа казалась неизбежной.
Именно в этот критический момент технологического прогресса история сделала резкий поворот. 5 февраля 1960 года было издано постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в котором приказывалось прекратить работы над проектом «Буря». Что же стало причиной такого решения? Личным инициатором закрытия программы выступил Никита Хрущёв. Советский лидер был полностью очарован баллистическими ракетами, разработанными Королёвым. Он искренне полагал, что эпоха авиации завершилась, и будущее принадлежит исключительно баллистическим технологиям.
Логика была проста: зачем нужна крылатая ракета, если Р-7 может обрушиться на врага из космоса всего за несколько минут? Военные стратеги поддержали позицию генсека. К 1960 году стало очевидно, что зенитно-ракетные комплексы развиваются слишком быстро. 1 мая того же года советская ракета С-75 сбила над Уралом американский разведывательный самолёт U-2 с пилотом Гэри Пауэрсом.
Семён Лавочкин воспринял закрытие своего главного проекта как личную трагедию. Он спорил, писал докладные записки и пытался убедить руководство в том, что баллистическая ракета Р-7 слишком сложна для эксплуатации в условиях реальной войны. И он был прав: ракета Королёва оказалась выдающимся космическим носителем, но её применение в качестве оружия первого удара вызывало сомнения. Подготовка к запуску занимала много часов, а длительное хранение ракеты с заправленным жидким кислородом было невозможно. В отличие от неё, «Буря» использовала другое топливо и могла стартовать значительно быстрее.
Однако никто не прислушивался к доводам Лавочкина. 9 июня 1960 года на полигоне Сары-Шаган, во время испытаний зенитной системы «Даль», 59-летний Семён Алексеевич скончался от обширного инфаркта. Сердце великого конструктора не выдержало напряжения и утраты своего титанового детища.
